20:03 

Void

Металлические звуки отстыковки неторопливо уступают место вязкой,почти осязаемой тишине.
По спине ученого сбегают мурашки,и он нетерпеливо дергает плечами,чтобы прогнать неприятное ощущение. Косится в сторону маленького иллюминатора.
Отстыковавшийся в тишине космоса корабль уносит предыдущий экипаж на Землю, оставляя троих вместо себя.

Станция,приютившая их, блуждает по орбите долгие годы, вечное пристанище исследователей и путешественников, посредник между пугающим глухим простором космоса и людьми.
Она находится здесь и будет находиться еще долго после заката человечества, кружащаяся в вечном танце вместе с множеством других спутников, вечная и безмолвная, зрячая лишь благодаря живущим на ней существам.

Когда находишься на ней,чувствуешь себя законсервированным, отстраненным от своего мира и других людей, кем-то чужим и далеким.

Теперь,когда инструктаж окончен,и ученый остался в одиночестве, чувство отстраненности только увеличивается, и он, приникнув к толстому прозрачному пластику иллюминатора, чувствует, как холодеют пальцы его ног, и шевелятся, словно подводные актинии, от мурашек волосы на затылке.
Он однажды прочел в одной из множества пыльных книг своего отца выражение, горящее сейчас в его мыслях, словно засветло поставленное свежее клеймо.

"Беда начинается с покалывания кончиков пальцев."

Его онемевшие от холода руки сжимаются в кулаки и сердце падает вниз несколько раз.

Пальцы его действительно покалывает,и астронавт прижимает предательски дрожащие руки к лицу, пытаясь восстановить дыхание и сохранить остатки водянисто растекающегося самообладания.

Схожие эмоции он испытывал во время запуска,когда начался обратный отсчет, и мощным рывком его вжало в кресло, выталкивая через силу в космическую даль к новым рубежам открытий,очерченным давно пройденными границами пространств.

Меньше всего он хочет,чтобы в таком состоянии его застали коллеги.
Если его первое пребывание на орбите смогло протечь без серьезных происшествий до сих пор,то еще восемь месяцев относительно заурядного пребывания на станции точно выдержит.
--

Мрачный человек с тяжелыми глубокими синяками под неутомимо сверкающими глазами, давно переступивший рубеж своего тридцатилетия, но все еще не обретший умудряющие седины на висках, медленно и со значением выпускает воздух из легких. Последние два часа он находился в состоянии изматывающего напряжения, связанного с отбытием предыдущего экипажа и началом собственной долгосрочной миссии.

Айзек Крайчек потирает зудящую от короткой отросшей щетины щеку,и направляется к своему любимому месту на станции- Куполу, насмотреться в который от не может,сколько бы раз ни бывал.

Однако прибывший с ним невысокий темноволосый молодой ученый испытывал куда большие трудности. Весь путь до станции он яростно хватался за свое кресло и смотрел перед собой глазами,полными испуга, старательно, но безуспешно пытаясь этого не показывать.
"Союз" уже давно исчезает из поля зрения, когда руки Ена Санву перестают мелко трястись и адреналин в его крови приходит в норму.

Он никогда не видел ничего прекраснее той могущественной темноты, что обволакивала со всех сторон его мир, пронзительно голубой, с белоснежными мягкими воронками и изящными изгибами облаков.

На его плечо ложится чья-то рука,заставляя обернутся. Командующий миссией, полноватый американец средних лет,Томас,добродушно улыбается ему, говорит приободряющие слова.

Где-то неподалеку от них кружат сотни спутников разных размеров и предназначений,под ними все кипит и цветет торжеством жизни.
И он взирает на все это со стороны,непричастный ни к чему, и разделяющий свой спокойный нейтралитет лишь с двумя другими людьми, подвешенными в пространстве станции неподалеку от него, и глядящих на то же буйство света, тени и жизни вдалеке.

---
Часы, проведенные на станции, протекают словно в сюрреалистичном сне, где ты медленно и тягуче двигаешься вокруг своей оси,набирая скорость, без пространства вокруг, и не можешь остановиться, а где-то на задворках твоего сознания играет занимательная незнакомая мелодия, в которой блестят отзвуки твоей любимой песни.

Ен Санву спит тревожно. Ему снятся яркие, цветные сны, наполненные действием и событиями,словно никогда не существовавшие воспоминания. По пробуждении от них остается лишь размытый ускользающий образ, который невозможно удержать в памяти,сколько не старайся.
Молодой ученый хранит эти эмоциональные очертания событий в своей голове, и безуспешно пытается восстановить их во время работы.

Научный модуль "Кибо" самый большой среди других, и в нем хватает пространства для всего необходимого оборудования и привезенных с Земли биологических образцов.
Иногда,по пути в "Кибо",Ен натыкается в соседнем модуле "Коламбус" на Айзека, занятого хабами, но помимо этого они видятся лишь у своих коек.
Крайчек проводит большую часть времени на другом конце станции, и единственным средством связи является молчаливая по большей части гарнитура, к которой они все настолько привыкли, что зачастую забывают снять перед сном.

Они нечасто разговаривают, но Ен знает,что Айзек владеет английским куда лучше него, а также весьма вспыльчив и раздражителен. Славянские ругательства звучат часто и не внушают доверия.
Это не способствует их общению.

Томас, их командующий, пытается наладить общение, и большинство разговоров начинает сам. Жизнерадостный американец внушает доверие, и, в некотором роде, спокойствие.
----

Ен с детства любил научную фантастику. Он мечтал о будущем, мечтал о космических путешествиях.

Многие мечтают.

Никто не думает, фантазируя о будущем, что все останется таким, как есть. Воображая себе мир через 15-20 лет мы неизменно добавляем к нему элементы научной фантастики, и надеемся увидеть нескончаемые тянущиеся ввысь небоскребы, летающие ховеркары и роботов.
Проблема в том, что этого не происходит.

Родившись мальчишкой в середине восьмидесятых годов, Ен, как и многие другие, не мог не представлять себе 2017 год иначе. Однако вот он, крутится наверху на дряхлой станции на орбите своей планеты, на которой ничего не изменилось помимо мобильных телефонов и телевизоров.

Следуя за мечтой, многие забывают, о чем именно они мечтали. И, как и все фантазии, воплотившиеся в жизнь, реальность Ена была далека от того, что он представлял себе.
-----

Вторая неделя на исходе, тонкие стебли растений уныло ползут вверх, Айзек вычищает космическую пыль из фильтров, Томас разговаривает с Хьюстоном.

Ен медленно выплывает из модуля "Поиск", и слышит неразборчивый крик.

Сердце бьется быстрее, и озноб хлещет его по спине, словно ледяная волна. Он включает шуршащую гарнитуру, и дрожащим голосом вопрошает в молчаливую пустоту белого шума.

Как можно быстрее он движется к источнику шума, и в "Заре" натыкается на бледного, словно снег, Айзека.
Его глаза широко распахнуты, а рот открыт в безмолвном крике.
Он хватает Ена за шиворот жилистой рукой и сильно сжимает, хмурясь.
Люк,ведущий в "Юнити", главный модуль, расположенный посередине станции, закрыт.

-Что происходит?!

Они пытаются перекричать систему аварийного оповещения, и все, что Ен может понять из ответов Айзека, сводится к одному- станция получила серьезные повреждения.
Станции часто наносил ущерб космический мусор и другие мелкие объекты,однако обычно это не имело серьезных последствий.

-Гермоадаптер разнесен к чертям!,-кричит Айзек, сжимая в кулаке его комбинезон,- космический корабль "Союз" и две солнечные панели выведены из строя! у нас разгерметизация в стыковочном переходнике!!

Ен чувствует,как холодеет изнутри,и вязкий,кислый страх встает комом у него в горле.
Айзек пытается связаться с Томасом, и напряженное шуршание гарнитуры наконец разбавляется негромким уверенным голосом командира.

-Что произошло,черт возьми?,-спрашивает его Крайчек,-космического мусора таких размеров просто не бывает!

-Ему необязательно быть большим,Крайчек, достаточно лишь пробить дыру в обшивке. Разница давлений сделает все остальное.

-Поганое старое корыто,- в сердцах бросает Айзек,выругавшись,- модуль "Юнити" разгерметезирован,сэр,мы отрезаны от вас!

-Так как единственный оставшийся "Союз" находится с моей стороны,я надену скафандр и войду в "Юнити",шлюз гермоадаптера еще может быть цел. Если я смогу его закрыть,то герметичность будет восстановлена,

- При всем уважении,сэр, это неоправданный риск! Вы же понимаете,что может произойти при открытии шлюза!

- При всем уважении, я здесь командир, и я поступлю так, как считаю нужным.

Одной из неприятных недоработок станции было то, что скафандры находились в нижней, называемой раньше "Американской" ее половине. Дело в том, что станция фактически делилась модулем "Юнити" на две половины, которые раньше были русской и американской. На каждой из частей был гермоадаптер и корабль "Союз", производящий сообщение с Землей, один из которых крепился к самому концу станции, а второй- к модулю "Юнити".
Однако в недалеком прошлом русская половина станции фактически перестала быть таковой, когда правительство страны начало сдавать ее в аренду, и единственное, что напоминало об этом- названия модулей, оставшиеся неизменными.

И вот сейчас,находясь на орбитальной международной станции с оторванным от модуля "Юнити" гермоадаптером и вероятной разгерметизацией самого переходного модуля, Ен понимал, что, вероятно, его мечте,как и его жизни, суждено окончится подписью под фотографией на Википедии "член первой погибшей на мкс экспедиции", и датой смерти в календаре НАСА, рядом с жертвами неудачных запусков.

Он взглянул на Айзека, и понял, что этому угрюмому человеку предстоит разделить с ним столь же плачевный конец.

Если бы командир связался сейчас с Центром, то ему было бы немедленно приказано эвакуироваться со станции. Спасательная миссия для них с Айзеком была бы организована позже.

Но каждый из них понимал, что либо они умрут вдвоем, либо втроем.

Капитан, жизнерадостный бравый американец со своей собственной мечтой. Он рискует своей жизнью, потому что совесть не позволяет ему оставить своих подчиненных умирать. Он прекрасно понимает, что может произойти, когда он откроет шлюз блока "Юнити", одетый в свой совсем не научно- фантастический скафандр со звездно- полосатым флагом на плече и именем на груди.

Закон Мерфи гласит- все что может произойти обязательно произойдет. Поэтому Юнити обязательно окажется разгерметезированным, и тогда станция станет могилой для них троих.

Ен Санву зажмуривается и молится о том, чтобы все происходящее оказалось дурным сном. Его сердце падает вниз несколько раз и сильно бьется, отдаваясь болью в груди.

Айзек начинает кричать в гарнитуру, но шум аварийного оповещения вокруг них скрадывает все звуки.

Их маленькая станция шумит и плачет изнутри, задыхаясь от безысходности и приближения смерти, окруженная холодной тихой пустотой.

Ен Санву пытается вспомнить тренировки. Он закрывает глаза и пытается вспомнить свои тренировки.

Томас задерживает дыхание и открывает шлюз.
----

Его глаза слезятся и он чувствует каждый свой орган.

Он слышит шипение, похожее на звук кипящей воды и понимает, что это его собственная слюна испаряется из открытого в агонии рта под воздействием вакуума.

Видеть трудно и очень больно из-за вскипающей на глазных яблоках влаги, но он видит разбитое стекло шлема перед собой и то, как вокруг него расплываются осколки пластика и куски обшивки, провода и аппаратура.

Он не замечает невероятного вида, открывающегося вокруг.

Отчаяние и физическая боль спирают его грудную клетку, когда он пытается инстинктивно вдохнуть и закричать, и кровь из разрывающихся легких брызжет на разбитое стекло перед слепнущими глазами.

Когда он погружается в благостную темноту небытия, отключаясь, то все еще слышит мерзкое шипение и чувствует разрывающие кожу ожоги от прямого излучения на своем лице.
----

Все происходит быстро. Тридцать или пятьдесят секунд, и все кончено.

В руке Айзека зажата разломанная, чуть ли не искрошенная в кулаке гарнитура. Он тяжело дышит, и держится рукой за стену, что является скорее инстинктивным движением, нежели необходимостью.
Он выглядит постаревшим на десять лет.

Ен Санву рядом с ним мелко дрожит, и его глаза широко распахнуты. Он не думал, что звуки могут вызвать в нем настолько яркий ужас.

Они молчат очень долго, медленно и неловко переворачиваясь в ушедшем с орбиты куске станции, оторванном от своей второй половины, уносящейся в противоположную сторону, окруженные мелким мусором и остатками двух модулей, как ореолом.
---

Ну что,что же может быть хуже, чем то, что уже произошло? Кричит в собственной голове ученый, что еще может произойти?!

Они не могут связаться с Землей, не могут вернуться на Землю, и единственный подарок судьбы- продовольственный модуль и независимая от вторй половины станции система жизнеобеспечения, оставшаяся с того времени, когда она была еще разделена на русскую и американскую половины.

Они смотрят на Землю и молчат. Они находятся на станции неделю, и Ен замечает, что корни волос Айзека, также как и часть его бровей,полностью седые.
Крайчек кладет тяжелую руку ему на плечо и говорит, что все будет в порядке. Он сжимает ткань белой футболки, и хмурится.

Они пытаются прийти в себя, и ситуация осложняется тем, что они не привыкли взаимодействовать друг с другом. По большей части проводя время в молчаливом одиночестве, они пытаются вспомнить тренировки. Психологическую подготовку.

Ни одна психологическая подготовка на самом деле не гарантирует сохранность твоего разума.

Ну что же, что может быть еще хуже?! Плачет в своей голове Ен, дрожащими руками ставя опыты на растениях в научном модуле, что еще может пойти не так?
---

Печальная цепочка случайностей, не более, вот, что произошло с ними.

@темы: научная фантастика, слэш

URL
   

lucipurr

главная